Уже с момента рождения каждый из нас получает «в наследство» семейную историю. Научиться осознанно принимать это наследство и себя как часть своей семьи — первый шаг к тому, чтобы стать собой.

Hаше общение с внешним миром начинается очень рано. Задолго до рождения младенца его органы чувств способны воспринимать информацию извне. «Вестибулярный аппарат, реагирующий на изменения положения головы и тела в пространстве, начинает работать у зародыша в 6 недель, кожная чувствительность появляется в 10, органы слуха — в 14 недель. То есть с четвертого месяца после момента зачатия плод ощущает то, что чувствует его мать, слышит голос отца и различает их настроение», — объясняет перинатальный психолог Галина Филиппова. Человек рождается, и с первыми прикосновениями, кормлением, улыбками он, как губка, продолжает впитывать эмоции и чувства родных ему людей — будь то их искренняя радость при виде младенца или скрытое раздражение.

«Одновременно с появлением на свет начинает формироваться наше «я», — рассказывает психоаналитик Татьяна Алавидзе, — и этот процесс развития бесконечен. Мать, угадывая желания ребенка, берет его на руки, разговаривает с ним — так начинается общение. А людьми нас делает именно общение с другим человеком; наше «я» начинает развиваться с того момента, когда мы вступаем в контакт с нашими родителями». Маленький ребенок абсолютно зависим от взрослых, он не может выжить без чувства безопасности, которое дают ему близкие люди. Именно поэтому он испытывает инстинктивную жизненную потребность принадлежать к семье, в которой он родился: чтобы чувствовать себя защищенным, он готов разделить ее судьбу — если надо, даже в ущерб себе.

Жить среди своих

  • Ребенку необходимо чувствовать себя частью своей семьи.Это чувство дает ему ощущение безопасности, ради которого он готов разделить со своей семьей все — и радости, и невзгоды.
  • Идентификация с родителями.Преданной любовью ребенок откликается на любые слова и действия родителей, приспосабливаясь к тому образу, который диктует ему семья.
  • Расти — значит учиться отделять плохое от хорошего.Чтобы освободить свое «я», стоит осмыслить и отбросить плохое, чуждое, что есть в семейной истории, сохраняя в себе лишь хорошее, близкое.

У каждого из нас есть свои представления о том, что такое «счастливый ребенок». «Лучшее, что могут сделать для ребенка взрослые, — это помочь ему в формировании гармоничного «я», — поясняет Татьяна Алавидзе. — Представление о социальных и нравственных ориентирах, которые он получает в семье, поможет жить в обществе; эмоциональные стимулы — ласка и нежность, вкус к удовольствию, к игре — окажут влияние на развитие его чувствительности. А признание того, что он является личностью и у него есть свои взгляды, поможет понять, кто он такой, чего хочет на самом деле и на что способен».

Создать понимающие и гармоничные отношения не так просто. Если родители росли в доброжелательной атмосфере, то они скорее всего примут своих детей такими, какие они есть, и те всю жизнь будут чувствовать себя в «безопасном тылу». Но если в детстве человек страдал от невнимательности отца и матери, тогда в отношениях со своими детьми он скорее всего будет воспроизводить жесткий стиль отношений, который когда-то испытал на себе.

СТРЕМЯСЬ ПОЛУЧИТЬ ЛЮБОВЬ, РЕБЕНОК ГОТОВ НА МНОГОЕ: УЛАВЛИВАТЬ НАСТРОЕНИЕ РОДНЫХ, ПОДСТРАИВАТЬСЯ ПОД НЕГО…

Ребенок рождается, и родственники первым делом стремятся «признать в нем своего»: вы посмотрите, он же вылитый отец (дед, прадед)! Но если что-то во внешности младенца напомнит членам семьи родственника, о котором говорить не принято, то они скорее всего промолчат… «Некоторые из нас имеют довольно смутное представление о своей семейной истории, — рассказывает семейный психотерапевт Александр Черников. — А о таких вещах, как насилие, бесчестие, инцест или предательство, мы даже не догадываемся, ведь старшие, как правило, стараются скрыть «неудобную» правду». «Когда члены семьи довольны тем, что они — семья, ребенок это чувствует, — продолжает Татьяна Алавидзе. — Конечно, он хочет, чтобы его любили те люди, среди которых он живет, и готов для этого сделать многое: улавливать настроение родных и подстраиваться под него, чтобы чувствовать себя в безопасности. Безоговорочная любовь, которую дети питают к своим родителям, опирается на детскую логику: принадлежать к семье — значит быть похожим на тех, из кого она состоит». Из любви мы принимаем на себя не свои заботы и невзгоды.

43-летний Максим работает в крупной авиакомпании. До этого он подолгу не задерживался ни на одной работе, постоянно конфликтовал с начальством. Курс психотерапии помог Максиму понять сценарий, по которому он действовал раз за разом. Он вырос с бабушкой и дедушкой, и дед, в прошлом занимавший крупный руководящий пост, постоянно делал ему замечания. Став взрослым, в каждом начальнике Максим слышал «голос деда» и в ответ направлял на него свою агрессию.

Багаж семейных посланий

Образ себя возникает у ребенка постепенно и основывается на собственном опыте удач и поражений, на мнениях сверстников. Но зависит также он и от того, каким его видят родители: их замечания, указания и даже случайные фразы формируют представление ребенка о себе. И часто ему приходится уживаться с тем образом себя, который формируют его папа и мама. «Родительское восприятие — не обязательно неправильное, но обычно неполное, — говорит транзактный аналитик Марина Петровская. — Многим приходилось слышать от родных: «Если бы ты был таким же, как твой брат!»; «Что ты хочешь, у тебя же нет способностей к математике…» или «Из тебя ничего путного не выйдет!» Такие безапелляционные фразы при регулярном повторении превращаются в пророчества. Ребенок — в силу своей слабости и из желания угодить родителям — часто бессознательно подчиняется родительской установке и направляет свою энергию на реализацию жизненного проекта, который не является его собственным».

«Когда мечты об «идеальном ребенке» не дают родителям покоя, они изводят сына или дочь постоянными сравнениями с другими детьми («Вот Сережа уже читает, а ведь он на год младше тебя!»), — говорит Александр Черников. — А к реальным достижениям ребенка относятся пренебрежительно, и он теряет веру в себя». Так родители становятся косвенной причиной того, что ребенок перестает самостоятельно думать и чувствовать и ему все труднее достигать успеха.

Детство — это время подчинения родителям; отрочество — период самоутверждения. Разрываясь между родительскими требованиями и стремлением отстоять свое «я», подросток ищет новые возможности самовыражения — примеряя на себя новые роли в компании друзей или подражая любимому певцу, спортсмену, телезвезде. «Чтобы пойти навстречу своему настоящему «я», — объясняет Марина Петровская, — нужно разобраться с теми представлениями о мире, которые нам привили в семье. Считаю ли я их справедливыми? Помогают ли мне они? Воспринимаю ли я их как свои или они подавили во мне что-то другое, по-настоящему мое?» Иначе груз родительских предписаний будет влиять на нас всю жизнь, мешая чувствам, действиям, желаниям…

МЫ РАДУЕМСЯ СВОЕМУ СХОДСТВУ С РОДИТЕЛЯМИ, КОГДА ПЕРЕСТАЕМ СТРОИТЬ ЖИЗНЬ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИХ МНЕНИЙ И ЖЕЛАНИЙ.

Путь к взрослому «я»

44-летняя Елена всегда считала, что мать любит ее меньше, чем старшего брата. «И тогда я решила стать заметной — сделала карьеру, зарабатываю много денег. Но личная жизнь у меня не сложилась. Возможно, дело в том, что я строила свою жизнь, думая, что мама меня не любит, а на самом деле она любит меня — так, как умеет. Сейчас я работаю с психотерапевтом, учусь абстрагироваться от того, как меня воспринимают другие, в том числе и родная мать».

«Каждый из нас проходит через этапы идеализации родителей и разочарования в них, — говорит Татьяна Алавидзе. — В итоге у нас остается ощущение, что родители, увы, не идеальны, но, в сущности, они неплохие ребята. Тогда мы можем радоваться тому, что похожи на родителей — и внешне, и отчасти внутренне, особенно когда перестаем строить свою жизнь в зависимости от их желаний и мнений. Признавая в себе и сходство с родителями, и непохожесть на них, мы узнаем себя заново».

Важно научиться отделять внешний (даже родительский) взгляд на то, какие мы, от знания себя «изнутри» — и так расстаться с ненужными нам наследственными чертами, сохранив положительные. Отыскав и приняв свое взрослое «я», мы понимаем, что по-прежнему любим свою семью, но готовы идти по собственному пути. Мы будем постепенно освобождаться от предписаний, ожиданий и повторяющихся из поколения в поколение жизненных сценариев. Очень важно верить, что мы стремимся «прожить свою жизнь, а не жизнь родителей, бабушек-дедушек или покойного брата, которого мы, сами того не подозревая, «заменили», пишет в книге «Синдром предков» французский психотерапевт Анн Анселин Шутценбергер. Сложные связи между поколениями можно увидеть, прочувствовать или частично предвидеть. Но чаще всего мы о них не говорим, и они остаются неосознанной, невысказанной и тайной частью нашей жизни. Тем не менее мы в состоянии выявлять эти связи и формулировать собственные желания, чтобы наша жизнь соответствовала тому, чего мы хотим от нее, нашим подлинным стремлениям, а не тому, чего желают для нас и за нас другие.