Самооценка – мера собственной важности, ценность, которую мы присваиваем себе и своим качествам. И ценность эта, как правило, напрямую зависит от чужого одобрения. Мы ищем согласия и подтверждения своей правоты, чтобы сохранить и повысить свою самооценку. Но что значит быть правым? По идее прав тот, на чьей стороне правда. Но правда, как говорится, у всех своя. И потому правота – это зачастую агрессивная позиция, когда человек претендует на эксклюзивное обладание истиной, уверяя оппонента, что у того этой истины нет. Правота и неправота часто проявляются в болезненной невротической двойственности, когда правый возвышается над униженным неправым. При этом истина уже теряет свое значение, а преобладает именно желание остаться правым. Почему так происходит?

Самооценка

Для измерения и оценки объектов внешней среды мы можем использовать конкретные девайсы: линейки, градусники, весы, диагностирующие приборы и т.п. На этом уровне, если двое поспорили, например, о высоте Эвереста, проверить «правоту» относительно легко, воспользовавшись поисковиком. Но как проверить правоту, когда дело касается человеческих поступков и качеств? Как измерить и оценить свою индивидуальность? Как формируется самооценка? В качестве измерительных «приборов» для нашей индивидуальности мы бессознательно используем мнение окружающих нас людей. Корни этой привычки растут из детства.

В каком-то учебнике по социальной психологии я когда-то вычитал туманную фразу: «общественное мнение формирует социальную реальность человека». Учебники вообще страдают академической сухостью, и даже интересные и практичные идеи там, порой, кажется, намеренно преподносятся максимально скучным и сложным языком. Возможно, упрощенно, эта фраза могла бы звучать так: «общество влияет на отдельного человека, как на частицу своей структуры».

Впервые мы узнаем о том, какие мы есть от наших родителей. Мамы, папы, родственники и другие взрослые оценивали нас, обвешивая наше новорожденное эго каскадом качественных прилагательных: хороший, плохой, умный, красивый, капризный, послушный и т.п. Далее, обучаясь в школе, мы закрепляем этот навык, получая оценки от учителей: отлично, хорошо, удовлетворительно, плохо… Мы привыкли быть объектом оценки с возраста, о котором обычно ничего не помним. Слова влияют на нас. Слово ранит и слово лечит. Это происходит бессознательно по глубоко укоренившейся в раннем возрасте привычке.

Желать быть правым – естественно для человека, зависящего от мнения окружающих. Поэтому проще обесценить это чужое мнение, а не свою зависимость от него – проще вступить в спор, чем промолчать, оставаясь незатронутым чужим мнением.

Странно устроен мир: хотя все мы не согласны друг с другом, каждый из нас всегда прав.
Логан Смит

Мы заботимся о выживании собственных концепций, на которых строится наша важность, какими бы бредовыми они ни были. Быть правым – это жажда ума оставаться нетронутым, сохранять и прокручивать одни и те же концепции, которые встали в основу собственной повышенной самооценки. Зачастую, утверждение в своей правоте означает избегание развития в пользу сохранения самодовольных иллюзий.

Желание быть правым – это самоутверждение в чистом виде. Согласие других людей с нами, то есть, подтверждение нашей правоты – это укрепление и возвеличивание ума в его текущем состоянии. Так мы себе и поднимаем самооценку. Подтверждение нашей правоты – это печать качества с надписью «одобрено» на «упаковке» нашего ума. Если такой печати нет, ум рисует себе смертельную угрозу. Желание быть правым – это жажда жизни, проявленная через призму ума. Мы верим в собственное благополучие только, когда получается уверенно чувствовать собственную важность – высокую самооценку.

Для нас важна эксклюзивность собственного «авторитетного» мнения, потому что этот штрих позволяет поверить, будто тот изначальный, величественный источник, из которого этого мнение проистекло, – это и есть мы сами, наш особенный ум. Поэтому мы гордимся собственной уникальностью. Быть особенным, быть гением означает потенциальную возможность получить всеобщее одобрение.

Жажда славы – это жажда максимально повышенной самооценки – жажда ума утверждаться в любых самодовольных концепциях, в которые только получается поверить. Ум при этом словно кричит: «Ура! Меня приняли! Мне позволено быть!» По этой причине, инфантильные личности, получившие славу, начинают деградировать. У них просто нет мотивации для развития, потому что они уже «одобрены» со всеми своими иллюзиями.

Когда мы приписываем важность другому человеку, он становится нашим авторитетом. Так у нашей самооценки появляется своеобразный внешний маячок, к которому она устремляется. Это – все та же старая игра самолюбия, попытка укрепиться в красивых, искусственно раскрученных образах.

Самоутверждение

Каждый человек по-своему прав. А по-моему, нет.
Михаил Жванецкий

Обратный процесс происходит, когда уму противоречат, не признавая «уникальность» и «гениальность» его концепций. Ум при этом приравнивается к «серой массе» обывателей, «тварей дрожащих». При этом, разбивая вдребезги уникальность человека, мы заодно разделываемся и с его индивидуальностью. Человек при этом испытывает психологические муки.

Наверное, здесь нет необходимости говорить о том, почему в иных вопросах бывает так сложно переубедить оппонента, даже когда его заблуждения очевидны. Даже самые «благие намерения» и защита «истины» все равно запросто воспринимается как «вражеское» вторжение на личную территорию собеседника. И порой действительно наши враги – это всего лишь наши пошатнувшиеся иллюзии, оборону которых мы удерживаем в споре, а на самом деле – в битве с самим собою.

Мы пытаемся казаться лучше, чем есть, чтобы нас любили и принимали. Отстаивание собственной правоты в этом случае – защита тех иллюзий, которые мы выстраиваем вокруг собственного образа. И если мы с этим иллюзорным образом ко всему прочему отождествляемся, истина для нас становится чем-то нестерпимо болезненным.

Неуверенность в себе – это сомнение в собственном образе, подспудный страх, что наши искусственные представления о себе не выдержат контакта с реальным миром. Неуверенность в себе и в собственных истинах приводит к переживаниям за опоры нашей ложной личности. Когда неуверенный в себе человек спорит, он не ищет истину, а пытается убедить оппонента в жизнеспособности собственных иллюзий. Но если копнуть глубже, на самом деле, убедить в этом он пытается самого себя. Так мы себя и обманываем – рисуем самомнение на основе красивых образов, поднимающих самооценку, даже если они и близко не соответствует реальности.

Иногда, например, самые пылкие борцы с гомосексуализмом и педофилией – это латентные гомосексуалисты и педофилы, которые на самом деле яро борются за сохранение устойчивости надуманных концепций о самих себе. Их подавленные желания вырываются из подсознания  с раздражением и агрессией, которая проецируется на подходящие для этого объекты внешней реальности. Так обстоит дело с любым подавленным переживанием.

Когда образ самого себя реалистичный, самооценка становится устойчивой и переживания о том, какой ты есть сокращаются. Когда человек знает себя, ему нестрашно проверять на прочность собственные убеждения. Если устремление к истине действительно преобладает над самоутверждением, тогда не будут упускаться возможности избавиться от иллюзий, и полемика не будет заправленной исключительно жаждой остаться правым.

Таким образом, основную опасность для психического здоровья несет утверждение своей важности в неустойчивых концепциях о себе. Реальность их то и дело расшатывает, а психика испытывает страдания. Такие сомнения в себе – главная причина колеблющейся самооценки.

Допускать собственную неправоту в делах, где успел накрутить себе важности и есть причина унижений. Мы способны признавать неправоту, когда дальнейшее отстаивание правоты чревато еще большим ущербом для психики.

Человек, усомнившийся в нашей важности, может восприниматься как враг, угрожающий нашему авторитету. По сути такой человек мог просто случайно указать нам на наши уже имеющиеся сомнения в себе. И когда эти сомнения всплывают на поверхность, начинается ломка. Мы можем не понимать, что именно происходит, и проецировать событие во вне, приписывая психическую боль унизительным действиям этого внешнего «врага», пошатнувшего нашу самооценку.

Дальнейшее общение с таким человеком будет наполнено пристрастными искажениями, ведь «врага» хочется победить, восстановив «справедливость». Так, люди втягиваются в конфликты, уже позабыв, с чего все началось. Тема спора при этом – уже совершенно неважна, потому что является просто инструментом «возмездия». Текущая тема спора может быть какой-нибудь ничего не значащей мелочью, из-за которой спорящие друг с другом люди готовы перегрызть друг другу глотки. Поэтому, увлекаясь спором, партнеры, могут преспокойно одну тему сменять на другую, сами того не замечая, ворошить уже все возможные разногласия.

Люди в споре не ищут конкретных решений, а соревнуются, «кто круче», у кого «больше яйца», кто из них – «авторитет». Хотя, по сути, они просто доказывают друг другу, что их можно уважать и любить. Спорящий словно просит, чтобы вы, отстаивая свою правоту, вели себя чуточку гуманней с его иллюзиями. Просто, возможно, именно на этих иллюзиях удерживаются ключевые опоры его личности.

Чем больней человеку в споре, тем важней для него эти опоры. И если вы человека таки переспорите, с ним может случиться нервный срыв, от которого он бессознательно закрывался своим чувством справедливости. В споре человек может, как говорится, «съехать с катушек». Проявляя враждебную эмоциональность в споре, на тему, которая «и выеденного яйца не стоит», оппоненты, могут искренне думать, что отстаивают какую-то великую истину.

Наш партнер – это отражение нас самих, иногда – наших подавленных страхов, которые нам куда проще проецировать на внешний источник, нежели признавать и принимать в себе. Тема проекций красной нитью протянута через все статьи на progressman.ru, потому что пронизывает все, что мы знаем. Познать себя, в том числе, означает понять природу иллюзий о себе и мире, который отражается в нашем сознании.